Эволюционные изменения домашних собак — Зачем человеку собака?

Эволюционные изменения домашних собак — Зачем человеку собака? Дрессировка

Волки и охотники: возможный путь сближения

Сведения, касающиеся волка и ситуации на юго-западе Европы в конце плейстоцена, позволяют наметить некоторые гипотетические детали приспособления части древней популяции волка к жизни возле человека, а затем и с человеком. Территории стай и районы, в течение годового цикла использовавшиеся охотничье-собирательскими общинами, находились в сложном переплетении.

Деятельность человека чаще разворачивалась на территории нескольких стай. Если в теплый сезон люди появлялись вблизи гнездового участка волчьей семьи, матерая пара с волчатами перемещалась к запасному логову. В дальнейшем для нее важно было видеть, что люди находятся в стороне от ее нового местопребывания.

Поселение, передвижения и действия людей на окружающем пространстве оказывались под наблюдением остальных волков. Их основные заботы ограничивались поисками пищи, и для них важно было уяснить, что вносят в условия питания действия людей, не представляют ли они опасность.

Скудные отбросы, появлявшиеся возле поселений, не представляли для волков серьезного пищевого подспорья, а использование их было рискованным. Иначе обстояло с основным занятием людей — охотничьим промыслом. Он был нацелен на стадных животных: северных оленей, лошадей, бизонов или быков, антилоп-сайгаков и др.

На открытом пространстве звери были почти недосягаемы. Но стада заходили в долины рек и ручьев, в лощины и редколесья, в предгорья и низкие горы. В таких местах можно было скрытно подстеречь их, нагнать на засаду или загнать в овраг, топкое место, на лед.

Однако использование таких орудий неизбежно вело к появлению большого количества подранков. В холодное время года часть их могли отлавливать стаи волков, путь которых пролегал недалеко от мест промысла. Если возможность получать легкую добычу была значительной, то стаи систематически «опекали» промысел в пределах семейных территорий.

В теплый сезон основную заинтересованность в подранках могла проявлять более активная часть стай — переярки. Юные особи разных животных, составлявшие основу их питания, быстро крепли и становились малодоступными. Чаще приходилось пользоваться останками зверей, убитых и съеденных взрослыми волками, и случайной животной и растительной пищей. Для более успешной охоты и безопасности переярки часто объединялись в группы из нескольких особей.

В пределах территории своей стаи волки издалека наблюдали за ходом промысла. Некоторые из них, опасаясь людей или в надежде на кормежку в другом месте, оставляли зону промысла. Вместо них появлялись другие волки. Перемещение на чужую территорию таило для волков постоянную опасность, но распространение зоны промысла на местообитания нескольких стай ставило принадлежавших к ним волков в относительно равное положение.

Это способствовало терпимому и дружелюбному отношению особей, вплоть до образования совместных групп. В целом условия теплого сезона и «оккупация» части стайных территорий людьми под промысел давали молодым волкам степень свободы и возможность проявить инициативу, которые были исключены в сугубо естественных рамках.

Пройденное в стае обучение слаженной коллективной охоте с разделением ролей делало для волков понятными маневры, совершавшиеся людьми. Привыкая к обстановке промысла, они смелели и приближались к месту действия. Скрывавшихся от людей раненых животных волки преследовали и, если могли, убивали и съедали.

Однако активность охотников отличала слабая мобильность. Часто звери уклонялись с пути, по которому их старались направить. В подобных случаях стайная выучка и заинтересованность в конечном результате могли толкать волков к параллельным действиям. Соблюдая безопасную дистанцию, своим маневром они подправляли ситуацию.

Осенью молодые волки возвращались в свою стаю, и если наведывались в зону промысла, то уже в ее составе. Частыми ее посетителями в это время могли быть волки-калеки и изгои. Им доставалась падаль или обессилевшие подранки и малоценные остатки крупных животных, оставшиеся после разделки, которую для облегчения ноши приходилось проводить на месте промысла.

Весной переярки, ранее кормившиеся возле людей, становились взрослыми волками и, скорее, предпочитали добывать зверя самостоятельно. Но некоторые из них, обладавшие, вероятно, более пластичным поведением, сохраняли интерес к довольно беспокойному способу получения части пищи.

К ним из тех же стай присоединялись переярки следующего поколения. Если условия питания в зоне промысла оказывались заметно выгоднее, чем в традиционных местах, могла возникать конкуренция нескольких групп волков за неустойчивую экологическую нишу. Это повышало ее значение для выигравшей стороны. Так изначально появлялись элементы отбора невольных претендентов на доместикацию.

Зона промысла не оставалась постоянной. Не находя охотников на прежнем месте, волки шли к поселению и высматривали их. Убеждаясь, что они находятся там и каждый раз уходят с добычей на поселение, волки караулили выход охотников в утреннее время и шли на некотором расстоянии за ними.

Такая новость в поведении волков, а также любопытные эпизоды на промысле не оставались незамеченными, становясь одной из тем заинтересованных обсуждений. Но на следующий год община могла далеко перекочевать, и новое поселение оказывалось в окружении уже других стай.

Волкам трудно было решиться на уход со своей территории. Невольное движение их к человеку в таком случае обрывалось или прерывалось до нового случая. Однако в рассматриваемое время люди, расселившись по западу Европы, в основном придерживались определенных районов, и возможность повторных контактов в благоприятных для промысла местах была вполне реальной.

Про собак:  ZOOпортал.pro :: Выставка собак САС 5-й группы

Обстоятельства могли складываться и так, что ближе оказывалась промысловая группа другой общины. Если ей не сопутствовали волки соседних стай, появлялась возможность вступить в связь с этой группой. Но для волков, имевших опыт охоты на промысле, большое значение имела, должно быть, индивидуальная узнаваемость людей, позволявшая определенным образом встраиваться в промысел.

И в человеческих коллективах, и в стаях волков основой порядка служил раздел пищи. Поэтому с того момента, когда охотники посчитали действия волков более полезными, чем вредными, они стали выделять им часть добычи. Волкам могли оставлять наименее ценные части туши убитых животных.

Удачная охота позволяла людям быть щедрее. Меньше опасаясь людей и получая от них пищу, волки стали свободнее проводить на промысле диктуемые ситуацией маневры, предусматривающие также и непосредственное участие охотников: нагонять на них зверей, останавливать и удерживать крупное раненое животное до их подхода. Продуктивность промысла, а с ней и доля добычи, выделяемая волкам, должны были заметно возрасти.

Это лишь отдельные наметки возможного хода событий на территориях, занятых некоторым числом стай волков и первобытных общин. Взаимосвязи между волками и людьми возникали, некоторое время длились, исчезали и появлялись вновь, касаясь потомства тех же стай и общин, соседних и более дальних.

Исподволь усилия охотников и волков становились более координированными. Готовясь вступить в действие, волки, глядя на людей, ожидали определенных сигналов голосом и жестами. Волкам могли давать клички, подзывать их ближе. Постепенно сплачиваясь с людьми, основную часть пищи волки начали получать благодаря этой связи.

Наконец наступил момент, когда некоторые волки перестали возвращаться осенью в свои стаи. Между ними и стаями, продолжавшими вести естественный образ жизни, пролегла трещина, начавшая отделять их друг от друга. Это могло наглядно проявляться в зимнее время при подходе стаи к месту промысла.

Находясь на месте промысла с людьми, волки были в безопасности. Но в холодное время года, когда стаи широко кочевали по своей территории, выслеживая зверя, а охотники периодически оставались на поселении, жизнь отклонившихся волков находилась в опасности.

Обитание в близком соседстве и взаимодействие в сложных промысловых условиях позволяли людям и волкам все лучше понимать друг друга. Волки привыкали к характерному поведению людей, виду человеческого обиталища, а люди — к присутствию и особенностям поведения волков.

Вырабатывался более полный аппарат общения. Местообитанием волков становилась непосредственно окраина поселения. В области, охваченной процессом доместикации, наряду с обменом разнообразной информацией обсуждались способы общения и оптимального использования «своих» волков.

Отклонившиеся волки, приобретая возле людей статус экстерриториальности, получили возможность заводить семьи. Вероятно, таким правом пользовался главенствующий самец. Логово для безопасности должно было сооружаться недалеко от поселения. Выйдя из него, волчата с волчицей могли приближаться к поселению и наблюдать за происходящими там событиями.

Осенью они вовлекались в промысел. «Свои» волки стали непосредственно сопровождать людей не только на промысел, но и на места иной деятельности: заготовку древесных материалов и каменного сырья для изделий, поиск красящих веществ и т.д. Им становилось привычным пребывать непосредственно на поселении, на краю которого они устраивались ночевать.

Тут же, но уже в качестве корма, волкам стали давать основную часть причитающейся им добычи. Это было важным знаком, отмечавшим связь их с первобытной общиной и поселением. Для волчат обстановка поселения с его обитателями становились ближним кругом внешнего мира.

К тому времени охотники должны были контролировать состав своих партнеров по промыслу, поддерживая наиболее способных и уживчивых и избавляясь от агрессивных и недостаточно контактных. Появлявшийся опыт наблюдений за развитием волков должен был, в свою очередь, привести к отбору перспективных щенков.

***

Условием, необходимым для самозапуска процесса доместикации, было относительно оседлое заселение территории волком и человеком. Оно обеспечивало более долгое и интенсивное использование принадлежавших им угодий и вместе с тем многообразие и повторяемость ситуаций, которые трансформировали поведение волка на пути к доместикации.

Волк раньше человека распространился на западе Европы, следуя после отступания ледника за травоядными животными, а из-за исчезновения мегахищников его ареал сомкнулся. Исключение могли составлять некоторые районы к северу от Пиренеев, где пещерный лев и медведь еще могли сохранять заметное место в экосистеме.

О степени заселения отдельных областей запада Европы человеком в конце 15-го — начале 13-го тысячелетия судить труднее. Как бы то ни было, первые собаки с небольшой разницей во времени появились на юго-западе, юго-востоке и в северо-западной части нынешней территории Франции.

Первобытные люди не нуждались в услугах по очистке территории поселений. Гнилостный запах от костей съеденных животных не шокировал их, это был привычный дух родного гнезда. Обеспечивать благополучие общины стоило большого труда, нередко связанного с риском.

Ничто годное в пищу не пропадало. Кормиться от человека волки могли, не прокрадываясь ночью на поселения, а присоединяясь к промыслу. Едва ли существовал иной путь одомашнивания волка, кроме того, который сохранял основу свойственного виду поведения. Лишь благодаря этому собаки могли унаследовать высокие качества волчьей природы.

Про собак:  Как определить, что у собаки что-то болит

Литература1. Богданов Е. А. Происхождение домашних животных. М., 1937.2. Питулько В. В., Каспаров А. К. Костные остатки раннеголоценовых домашних собак из Жоховской стоянки (восточная Сибирская Арктика) и проблема достоверности идентификации древних Canis familiaris из археологических раскопок // Stratum plus. 2022; 1: 171–207.3.

Лоренц К. Человек находит друга. М., 2002. 4. Zeuner F. E. A history of domesticated animals. L., 1963.5. Коппингер Л., Коппингер Р. Собаки. Новый взгляд на происхождение, поведение и эволюцию собак. М., 2005.6.

Driscoll C. A., Macdonald D. W., O’Brien S. J. From wild animals to domestic pets, an evolutionary view of domestication // Proceedings of the National Academy of Science of the USA. 2009; 106(Suppl. 1): 9971–9978.7.

Truth L. N. Early Canid Domestication: The Farm-Fox Experiment // American Scientist. 1999; 87(2): 160–169.8. Саблин М. В. Природный и социокультурный феномен появления собаки в верхнем палеолите // Хронология, периодизация и кросс-культурные связи в каменном веке.

Замятнинский сборник. СПб., 2008; 127–133.9. Morey D. F., Jeger R. Paleolithic dogs: Why sustained domestication then? // Journal of Archaeological Science: Reports. 2022; 3: 420–428.10.

Эволюция экосистем Европы при переходе от плейстоцена к голоцену (24–8 тыс. л. н.). М., 2008.11. Fritz C., Fosse P., Tosello G. et al. Ours et Lion: réflection sur le place des carnivores dans l’art paléolithique // Predateurs dans tous leurs états.

Évolution, Biodiversité, Interactions, Mythes, Symboles. XXXI rencontres internationales d’archéologie et d’histoire d’Antibes. Antibes, 2022: 299–316.12. Stuart A. J., Lister A. M. Extinction chronology of the cave lion Panthera spelaea // Quaternary Science Reviews. 2022; 30: 2329–2340.13.

Miller R. Mapping the expansion of the Northwest Magdalenian // Quaternary International. 2022; 272–273: 209–230.14. Street M., Joris O., Turner E. Magdalenian settlement in the German Rhineland: An update // Quaternary International. 2022; 272–273: 231–250.15.

Langlais M., Costamagno S., Laroulandie V. et al. Evolution of Magdalenian societies in South-West France between 18,000 and 14,000 cal. BP: Changing environments, changing tool kits // Quaternary International. 2022; 272–273: 138–149.16.

Kuntz D., Costamagno S. Relationship between Reindeer and Man in Southwestern France during the Magdalenian // Quaternary International. 2022; 238: 12–24.17. Marlowe F. W. Hunter-Gatherers and Human Evolution // Evolutionary Anthropology. 2005; 14: 54–67.18.

Суворов А. П. Социальная организация и пространственная структура популяций волка. Ареалы, миграции и другие перемещения диких животных. Владивосток, 2022.19. Поведение волка / Отв. ред. Д. И. Бибиков. М., 1980.20. Волк:

Происхождение, систематика, морфология / Отв. ред. В. Е. Соколов. М., 1985.21. Гордиюк Н. М. Взаимоотношения копытных животных и крупных хищников Южного Урала. Миасс, 2002.22. Юдин В. Г. Волк Дальнего Востока России.

Образ жизни и отбор

Каждая порода собак формируется ее образом жизни. Дингообразные дикие собаки — старейшие, выживание — единственная функция их поведения. Их популяции контролируются природными силами, такими, как нехватка еды, хищники и эпидемии, вызывающие высокую смертность среди щенков и молодых собак.

Они живут, питаясь отбросами и охотой, и тяготеют к человеческим поселениям и общинам, что делает их образ жизни отличным от волчьего. Австралийские и новогвинейские динго, которые могут выживать независимо благодаря охоте, могут легко переходить к жизни с людьми, если к ним хорошо относятся и кормят с самого раннего возраста.

Дикие собаки Ближнего Востока становятся хорошими сторожами и защитниками скота. Дикие собаки Индии и Тайланда, если они выращены людьми, становятся хорошими охотничьими собаками. Так называемый индийский шпиц, сантальская собака, является важной охотничьей породой племени Сантхал в Индии.

Даже при отсутствии какого либо полезного назначения в некоторых странах дингоподобные аборигенные собаки рассматриваются по крайней мере в качестве источника мяса. Они также становятся хорошими компаньонами и сторожевыми собаками. Некоторые дингоподобные собаки Африки стали очень полезными охотничьими собаками, ярким примером тому служит басенджи.

В южных странах с хорошим климатом люди и собаки могут легко обходиться друг без друга, но одичавшие собаки легко могут перейти к жизни с людьми, а затем обратно к дикой жизни. Но с доисторических времен собаки ценились, и именно поэтому они расширили свой ареал в Австралию, а затем и на большие и малые острова Австралии и Океании.

Образ жизни собак изменился в суровых климатических условиях засушливых равнин, высокогорья, бореальских лесов, тундры и полярных пустынь. Здесь их способность к выживанию была улучшена благодаря работе, полезной для людей. Кочевые люди используют собак для работы и никогда не держат их в качестве домашних питомцев.

Там нет долгосрочных селекционных программ по улучшению породы. Люди сохраняют полезных собак и избавляются или убивают бесполезных. По сути это форма естественного отбора. Кочевой образ жизни владельцев собак способствует генетическому обмену, и вместе с естественным отбором по выполняемым функциях делает их теми, кем они являются сейчас.

Работая для людей, эти животные по прежнему требуют мало ухода, и они способны сами найти себе пропитание.  Они будут свободно размножаться в благоприятный сезон, возвращаясь к дикому или полудикому образу жизни, по крайней мере временно. В этом качестве они остаются как частью местной фауны, так и частью национальной культуры.

Исторически и сейчас во многих областях Сибири ездовые собаки в зимний период времени часто находились на привязи весьма продолжительные периоды времени, и их регулярно кормили. В суровом климате собаки зависят от человека. Любые потерявшиеся собаки не выживают, в первую очередь из-за нападения волков.

Про собак:  Выставки и состязания охотничьих собак в сентябре и начале октября - www.oir.su

В теплое же время года собаки живут сами по себе и их никто не кормит. Они охотятся на леммингов и других мелких млекопитающих. Выброшенная рыба или мертвый кит на берегу создадут пир для местных собак. В летнее время шансы на выживание у щенков выше.

Тем не менее некоторые пометы по-прежнему умирают, если численность популяции леммингов низкая или погода слишком холодная и влажная. При приближении к деревне вблизи береговой линии путешественников встречали сотни собак, бегающие свободно и лающие.

Собаки виляли хвостами, подходили вплотную, но не были агрессивными, некоторые не возражали, если их погладят. Но многие оставались в стороне. Большинство из них — кобели, некоторые старые, со свежими ранами и застарелыми шрамами, с недостающими частями уха или хромающие, много травм собаки получали в драках. Каждая собака принадлежала кому-то в деревне охотников и рыбаков.

Условия жизни примитивных аборигенных собак были и остаются жестокими. Если собака получает травму, она или умирает или выживает, как правило, без лечения, потому что ветеринарная помощь там недоступна. Но хорошие ездовые собаки, как правило, здоровы, и это качество поддерживается путем отбора, при котором выживают наиболее приспособленные.

Санные упряжки формируются в основном из кобелей, которые крупнее и сильнее. В сообществе инуитских ездовых собак присутствует доминантный пес (вожак), который помогает каюру и контролирует всю стаю. Если начинается собачья драка, вожак быстро пресекает ее, чтобы сохранить мир в группе.

Когда вожак становится стар, ему бросают вызов и нередко убивают его. Тогда происходит драка между более низкоранговыми собаками, пока новый вожак не займет его место. Вожак — один из наиболее вероятных отцов щенков. Ведущая собака в упряжке никогда не является вожаком.

Сук немного, но их также запрягают. Текут они дважды в год. Если сука беременна, она по прежнему продолжает работать в упряжке. Если она родила помет щенков, щенки гибнут, пока ее владелец не захочет сохранить их. Он заворачивает их в шкуры животных и везет на санях, позволяя им сосать мать на остановках.

Природная среда и человек в конце плейстоцена

Попытаемся подойти к проблеме доместикации волка, опираясь на сведения о природной обстановке и культуре человека того времени и тех мест, где протекал процесс, и на данные об экологии волка. К наиболее обоснованно выделяемым очагам доместикации волка относятся Ближний Восток и запад Европы.

Остановимся на лучше изученном в археологическом отношении западе Европы, имея в виду современную территорию Франции, Германии и Швейцарии, где к тому же пункты с находками костей верхнепалеолитических собак располагаются более плотно, яснее обозначая пределы очага.

Согласно некалиброванным датам, наиболее ранние собаки жили в середине 13-го тысячелетия. Процесс одомашнивания, по мнению палеозоологов, мог длиться около 500 [8] или до 1500 [9] лет, т.е. приходился на рубеж 15–14-го — начало 13-го тысячелетия.

К тому времени территория запада Европы освободилась от ледникового покрова. Климат становился засушливее, но складывались благоприятные условия для все более разнообразной растительности и жизненно важной для людей фауны копытных животных. От широты Парижа до Северного моря господствовала лесотундростепь: сосново-березовое редколесье, кустарниковая тундра и тундростепь.

К югу от 49° с. ш. росли разреженные сосново-березовые леса с внедрявшимися в них луговыми или лугово-степными травяными биомами. В предгорьях Центрального массива и Пиренеев сочетались сосново-березовые горные леса с полынно-маревыми и злаково-разнотравными степями. В речных долинах росли широколиственные деревья [10].

На юго-западе в фауне копытных преобладали северный олень, бык (бизон) и лошадь. Лошадь доминировала на юге современной Германии. В пределах запада Европы отсутствовали природные контрасты, которые могли бы приводить к протяженным миграциям стадных животных.

Когда уже имелись первые собаки, вымерли последние пещерные львы [11]. Остатки популяции пещерного медведя дожили в предгорьях Пиренеев до начала голоцена (около 10 тыс. лет назад) [12]. Основными хищниками стали волки. Они должны были занять место мегахищников, а их популяции увеличиться и уплотниться.

Появление обширных территорий, пригодных для обитания, позволило людям мигрировать из тесных пределов рефугиума к северу от Пиренеев, где они находились при наступлении ледника. Их группы, принадлежавшие к мадленской культуре, селились на современной территории Бельгии, на Рейне, в Западных Альпах, на Швейцарском плато [13].

Среди материалов археологических раскопок древних поселений кроме обычных бытовых предметов встречаются раковины атлантических и средиземноморских моллюсков, включая ископаемые. Женские изображения на сланцевых плитках из поселений на берегах Рейна стилистически тождественны с теми, которые известны на территории Франции [14]. Расселяясь на обширной территории, люди, очевидно, сохраняли культурное единство.

Жизненно важной задачей стало развитие охотничьего снаряжения, которое должно было соответствовать текущим условиям промысла. В центре внимания древних людей находились метательные орудия. Качественно изготовленные изделия ценились. Так, например, стандартные заготовки из рога оленя вместе с готовыми наконечниками по сети связей доставлялись вдоль Пиренеев в удаленные районы [15].

Ранее представлялось, что основу промысла составляла загонная охота, во время которой гибло большое количество животных. Но выясняется, что промысел не был столь разорительным для природы, требовал хорошей вооруженности и приносил относительно скромную добычу, которая экономно использовалась [16].

Оцените статью
Собака и Я
Добавить комментарий