Пиометра у собак: причины, симптомы, лечение, профилактика | Ветеринарная служба Владимирской области

Пиометра у собак: причины, симптомы, лечение, профилактика | 
Ветеринарная служба Владимирской области Здоровье

Лечение послеоперационной вентральной грыжи

Для хирургического лечения ПВГ предложено огромное количество разнообразных способов, различающихся в основном техникой выполнения закрытия и укрепления грыжевых ворот (герниопластики).[24] Все способы герниопластики ПВГ можно разделить на две группы: пластика с использованием местных тканей и пластика с использованием дополнительных пластических материалов. Также возможна комбинация этих способов.

Герниопластика местными тканями

Существуют несколько способов герниопластики с использованием местных тканей:

Несмотря на большой риск развития рецидивов, пластика местными тканями имеет место в хирургической практике. Чаще всего данные способы применяются у детей и молодых женщин.

Пластика грыжевых ворот с использованием дополнительных пластических материалов

Пластика с использованием консервированной твердой мозговой оболочки

Среди гомопластических методик самой актуальной являлось лишь использование твердой мозговой оболочки, и немало хирургов, особенно в России, использовали для пластики консервированную твердую мозговую оболочку, особенно при больших и гигантских ПВГ.[2] Широкое применение пластика твердой мозговой оболочкой получила в клинике К. Д. Тоскина, где эта пластика применяется с 1972 г. Можно отметить хорошие результаты, так, на 252 операции имеет всего 1,8% рецидивов и 5,6% раневых осложнений. В современной герниологии данная методика не используется, так как к проблемам, связанным с заготовкой и хранением имплантатов, присоединилась проблема ВИЧ-инфекции и гепатита.

Пластика с использованием аутодермы

В связи с простотой выполнения и меньшей травматичностью (по сравнению с использованием аутофасции) среди аутопластических методик актуальной осталась лишь аутодермальная пластика. Эти способы и аллопластика с применением искусственных протезов и составляют базис современных пластик с использованием дополнительных пластических материалов. Первый опыт применения кожи для герниопластики принадлежит G. Simоn в 1881 г. Кожа при этом рассекалась вокруг грыжевого выпячивания, внутренние края сшивались между собой, и грыжевой мешок с ушитым кожным лоскутом погружался за счет сшивания наружных краев кожного разреза. Данная методика сопровождалась большим количеством рецидивов и специфических осложнений, например образованием дермоидных кист. При аутодермальной пластике важным моментом является фиксация кожного лоскута с некоторым натяжением, а также ранняя активизация больных. Такое перерождение кожного лоскута активно использовалось сторонниками аутодермальной пластики для широкой пропаганды этого метода. Одной из главных осталась проблема осложнений области раны и приживления трансплантата. Еще одним препятствием явилось то, что кожный лоскут перерождается не в плотную апоневротическую ткань, а в рубцовую рыхлую соединительную, стойкость к физическим нагрузкам у которой значительно меньше. Использование же аутодермальной пластики при лечении больших грыж с кишечными и/или лигатурными свищами вообще нецелесообразно.[12] 

Использование синтетического материала

С 40-х годов XX века начался новый этап в герниологии, связанный с синтезом высокомолекулярных полимеров, пригодных для имплантации в ткани организма человека. Разработка, внедрение и использование современных полимерных материалов значительно расширили возможности протезирующей герниопластики ПВГ практически любых размеров.[10] В настоящее время протезирующая герниопластика является базовым методом лечения пациентов с ПВГ. Однако при протезирующей герниопластике встает вопрос об специфических осложнениях — серомах, из-за длительной экссудации реактивной жидкости в области протеза.[18] Частота осложнений может зависеть от многих факторов, начиная от используемого протеза и заканчивая способом его имплантации. На сегодняшний день, помимо техники хирурга, необходимо учитывать характеристики синтетических полимерных материалов для повышения эффективности протезирующих способов, поскольку осложнения, связанные с низким качеством протеза, могут перечеркнуть даже самую совершенную хирургическую технику. Применение таких материалов, как капрон, поролон, поливинилалкоголь, фторопласт и многих других увеличило частоту инфильтратов, сером и нагноений, длительно не заживающих свищей, секвестрации трансплантатов.[14] Некоторые авторы писали о канцерогенности пластмасс при их длительном пребывании в организме.[3][17][24] Учитывая все вышесказанное, синтетический материал для герниопластики должен быть химически инертным, прочным, эластичным, удобным для стерилизации и доступным по стоимости, протез не должен обладать канцерогенными и провоспалительными свойствами.

С развитием лапароскопической герниологии в последнее время появилось дополнительное требование — возможность образовывать барьер для развития спаек со стороны брюшной полости. J.P. Аmid (1997) выделяет четыре вида синтетических материалов:

Вид № 1 — тотально-микропористый эндопротез (атриум, марлекс, пролен, трелекс). Диаметр микропор у данного типа более 75 мкм. Через эти поры проникают свободно макрофаги, фибробласты, капилляры, коллагеновые волокна.

Вид №2 — тотально-микропористый протез (Gоre-Tex; хирургическая мембрана и двойная сеть) с размером микропор меньше 10 мкм.

Вид №3 — макропористый эндопротез с мультифиламентным компонентом (тефлон, мерсилен, дакрон, плетеная полипропиленовая сеть).

Вид № 4 — материалы с субмикроскопическими порами. Материалы 4-го типа практически не пригодны для пластики, однако в ряде случаев используются в сочетании с протезами 1-го типа для внутрибрюшной имплантации. В случаях инфицирования материала при порозности его волокон менее 10 мкм, протезы приходится полностью удалять, так как оставление его ведет к образованию хронического очага инфекции. Вышеописанные свойства встречаются в плетеных и крученых нитях, вследствие этого хороший протезный материал должен состоять из монофиламентных нитей. Основным материалом, отвечающим требованию, является полипропилен, при изучении которого не было выявлено признаков отторжения, канцерогенности и рассасывания с течением времени. На его основе были созданы ткани монофиламентная полипропиленовая сетка Mаrlex, бифиламентная полипропиленовая сетка Prоlene, полифиламентная полипропиленовая сетка Surgiprо, которые применяются и по сей день. Также диаметр пор материала определяет скорость и качество его вживления в ткань организма. Было доказано, что при размере пор более 75 мкм имплант в течение месяца на всю толщу прорастает коллагеновыми волокнами и фиброцитами, тогда как при порах меньшего размера превалирует гистиоцитарная инфильтрация и, как следствие, более слабая фиксация синтетического материала в тканях организма.

Использование протезов Mаrlex и Prоlene, размеры пор которых составляют 100 мкм, позволило снизить частоту раневых инфекционных осложнений по сравнению с лавсаном (мерсиленом) с 15% до 5%, а образование свищей — с 15% до 2%. Экспериментально было доказано, что оптимальный размер пор равен 2-3 мм.[22] Протезы из политетрафлюороэтилена (Gоre-Tex) достаточно инертны, сопоставимы с полипропиленом, однако адгезивные свойства их меньше, ввиду чего менее прочно вживляются в ткань организма. Помимо этого, их применение довольно часто осложняется хроническим инфицированием тканей. J.J. Bаuer с соавт. (2002) сообщает об использовании Gоre-Tex при операциях по поводу обширных грыж, результатом явилось нагноение раны у 7,1% и рецидив грыжи у 10,7% больных, у одного пациента протез пришлось удалить. Поэтому Gоre-Tex применяется исключительно при лапароскопических герниопластиках, при которых вероятность инфицирования протеза сведена к минимуму ввиду напряженного карбоксиперитонеума.[10] 

Более нежный соединительнотканный рубец позволяет формировать применение так называемых «облегченных» сеток (Viprо, Viprо-2, Ultrаprо), то есть сеток с уменьшенным количеством полипропилена на единицу площади протеза, что уменьшает интенсивность воспалительной реакции. В настоящее время широкое применение получили полипропиленовые сетки PMS (6 11 см), PMM (15 15 см), PML (30 30 см), PMH, выпускаемые фирмой «Ethicоn»; полипропиленовые сетки SPMM-35 (7 13 см), SPMM-66 (15 15 см), SPMM-135 (22 33 см), выпускаемые корпорацией «TYCО», а также монофиламентная полипропиленовая сетка, выпускаемая санктпетербургской фирмой «Линтекс».[22] Использование других синтетических материалов нежелательно, поскольку увеличивает риск хронического инфицирование протеза, неизбежно требующее полного его удаления.

В мире ежегодно используется около 1 миллиона сетчатых имплантов для герниопластики. В некоторых странах до 90% всех грыж оперируется с использованием сетчатых полипропиленовых протезов.[22] 

Среди методов протезирующей герниопластики можно выделить две большие группы: «ненатяжные» способы и комбинированные. Суть ненатяжной пластики заключается в использовании для закрытия грыжевого дефекта собственных тканей больного без полной адаптации (соприкосновения) краев грыжевого дефекта в комбинации с сетчатым протезом. При этом сетка может размещаться и фиксироваться различными способами, по принципу оnlаy, inlаy, оnlаy inlаy, sublаy. При комбинированной протезирующей пластике грыжевой дефект устраняется полностью местными тканями, путем сопоставления и послойной полной адаптации его краев (натяжная пластика), благодаря чему происходит восстановление нормального топографо-анатомического строения брюшной стенки и ее функции, и дополнительно укрепляется протезом, который может располагаться по принципу оnlаy или sublаy. На основании вышеизложенного натяжную пластику многие хирурги-герниологи называют радикальной, а ненатяжную — паллиативной. Однако полное, послойное сопоставление топографо-анатомического строения брюшной стенки при обширных и гигантских грыжах, к сожалению, не всегда представляется возможным.

Ненатяжные способы протезирующей герниопластики

Суть заключается в пластике грыжевых ворот экзогенным материалом без какой-либо адаптации краев дефекта. Существует большое количество разнообразных способов ненатяжной герниопластики, отличающихся как способами размещения протеза, так и способами их фиксации. Основные способы ненатяжной герниопластики:

В девяностые годы были предложены для пластики гигантских грыж различные способы:

Комбинированные способы протезирующей герниопластики

В случаях применения «комбинированных способов» пластики закрытие грыжевого дефекта включает в себя один из вышеперечисленных способов апоневротической пластики только за счет местных тканей, а протез фиксируется над или под апоневрозом. Выбор того или иного метода пластики осуществляется хирургом индивидуально, в зависимости от вида и размера грыжи, состояния местных тканей, возраста пациента и наличия сопутствующей патологии.

На основании опыта хирургического лечения 188 пациентов с обширными и гигантскими грыжами В.Г. Лубянский с соавт. (2008) установили, что у больных до операции имеются нарушения функции брюшно-кавальной помпы, связанные с разрушением передней брюшной стенки и снижением подвижности купола диафрагмы. Часть кишечника при этом располагается за пределами брюшной полости. Всё это обуславливает низкое внутрибрюшное давление, что, в свою очередь, приводит к обструктивным и рестриктивным заболеваниям лёгких. При реконструкции передней брюшной стенки происходит восстановление работы брюшно-кавальной помпы, это обеспечивает увеличение скорости венозного кровотока в бедренной вене и является основой профилактики тромбоэмболических осложнений.

Вышесказанное обуславливает преимущество применения комбинированных методов протезирующей герниопластики вентральных грыж перед ненатяжными, заключающееся в устранении дооперационного патологического взаиморасположения анатомических структур передней брюшной стенки и восстановления физиологических свойств брюшного пресса. Чтобы предотвратить угнетение моторики кишечника, поднятие диафрагмы и смещение органов грудной клетки, которые могут привести к нарушению сердечной деятельности, дыхания и развитию абдоминального компартмент-синдрома, определяются четкие показания к тому или иному виду операции. Особое значение имеет предоперационная подготовка больных и своевременная профилактика сердечно-легочных осложнений в раннем послеоперационном периоде. По данным В.Н. Егиева и Д.В. Чижова (2004), применение комбинированной пластики дает до 20% рецидивов заболевания.[22] Большинcтво отечеcтвенных и зарубежных авторов отмечают от 15 до 35% рецидивов при пpотезирующей герниоплаcтике обширных и гигантских ПВГ.

Эндовидеохирургические методики протезирующей герниопластики

Новые горизонты в герниохирургии открывает малоинвазивная лапароскопическая техника, которая позволяет нивелировать многие недостатки традиционной герниопластики. Переворот в герниопластике в 1993 году совершил Karl LeBlanc, который предложил новую методику лапароскопической герниоплатики, при выполнении которой сетчатый эндопротез устанавливался внутрибрюшинно и его фиксация осуществлялась лапароскопически. Данная тактика в мировой литературе получила название IPOM (intraperitoneal onlay mesh). Техника IPOM предусматривает закрытие грыжевого дефекта с помощью специальных сетчатых эндопротезов, отличительной особенностью которых является двухслойное строение. Одна сторона сетки покрыта специальным раствором, который не вызывает адгезии при контакте с внутренними органами, вторая, наоборот, с адгезивными свойствами, чтобы как можно прочнее соединиться с брюшиной. Сетка подвешивается с помощью нерассасывающихся лигатур в брюшной полости и фиксируется с по периметру с помощью такеров. По оригинальной технике LeBlanc такеры были металлическими. Однако при классической IPOM-технике возрастает риск образования послеоперационных сером, гранулем грыжевого мешка, поэтому данная техника модифицируется.

Передовая методика в хирургии пупочных и вентральных грыж с эндопротезом Ventralex ST

Для выполнения операции по этой технологии пупочная или вентральная грыжа должна быть ранее не оперирована и с размером грыжевых ворот не более 6 кв. см. Оперативное вмешательство выполняется через небольшой герниотомический разрез и еще один дополнительный троакарный доступ в 5 мм. Под эндотрахеальным наркозом по левому флангу устанавливается 5 мм троакар. После выполняется герниотомический разрез до 1.5—2 см в области выпячивания и резецируется грыжевой мешок с его содержимым. Удаление содержимого грыжевого мешка безопасно, т. к. до этого было выполнение лапароскопии и выявлено, что нет риска повреждения внутренних органов. В брюшную полость вводится эндопротез Ventralex, напоминающий по форме гриб, имеющий, как было сказано ранее, две поверхности — фиксирующую и защитную. После установки эндопротеза Ventralex выполняется повторно лапароскопия для проверки качества установки протеза. После накладываются несколько кожных швов, и операция закончена.

Лечение пупочных и вентральных грыж этим способом имеет ряд преимуществ:

По данным многих авторов, частота осложнений после лапароскопической герниопластики колеблется от 2 до 26%, а частота рецидивов заболевания варьирует от 0 до 17%. Одним из основных настораживающих моментов при применении лапароскопии для лечения ПВГ является наличие длительного спаечного процесса в брюшной полости. При установке портов высока вероятность повреждения органов брюшной полости, вовлеченных в спаечный процесс.

Про собак:  Стригущий лишай (микроспория) - симптомы, лечение у человека, пути передачи

Пластика грыжевых ворот с использованием дополнительных пластических материалов

Пластика с использованием консервированной твердой мозговой оболочки

Среди гомопластических методик самой актуальной являлось лишь использование твердой мозговой оболочки, и немало хирургов, особенно в России, использовали для пластики консервированную твердую мозговую оболочку, особенно при больших и гигантских ПВГ.[2] Широкое применение пластика твердой мозговой оболочкой получила в клинике К. Д.

Тоскина, где эта пластика применяется с 1972 г. Можно отметить хорошие результаты, так, на 252 операции имеет всего 1,8% рецидивов и 5,6% раневых осложнений. В современной герниологии данная методика не используется, так как к проблемам, связанным с заготовкой и хранением имплантатов, присоединилась проблема ВИЧ-инфекции и гепатита.

Пластика с использованием аутодермы

В связи с простотой выполнения и меньшей травматичностью (по сравнению с использованием аутофасции) среди аутопластических методик актуальной осталась лишь аутодермальная пластика. Эти способы и аллопластика с применением искусственных протезов и составляют базис современных пластик с использованием дополнительных пластических материалов.

Первый опыт применения кожи для герниопластики принадлежит G. Simоn в 1881 г. Кожа при этом рассекалась вокруг грыжевого выпячивания, внутренние края сшивались между собой, и грыжевой мешок с ушитым кожным лоскутом погружался за счет сшивания наружных краев кожного разреза.

Данная методика сопровождалась большим количеством рецидивов и специфических осложнений, например образованием дермоидных кист. При аутодермальной пластике важным моментом является фиксация кожного лоскута с некоторым натяжением, а также ранняя активизация больных.

Такое перерождение кожного лоскута активно использовалось сторонниками аутодермальной пластики для широкой пропаганды этого метода. Одной из главных осталась проблема осложнений области раны и приживления трансплантата. Еще одним препятствием явилось то, что кожный лоскут перерождается не в плотную апоневротическую ткань, а в рубцовую рыхлую соединительную, стойкость к физическим нагрузкам у которой значительно меньше.

Использование синтетического материала

С 40-х годов XX века начался новый этап в герниологии, связанный с синтезом высокомолекулярных полимеров, пригодных для имплантации в ткани организма человека. Разработка, внедрение и использование современных полимерных материалов значительно расширили возможности протезирующей герниопластики ПВГ практически любых размеров.

[10] В настоящее время протезирующая герниопластика является базовым методом лечения пациентов с ПВГ. Однако при протезирующей герниопластике встает вопрос об специфических осложнениях — серомах, из-за длительной экссудации реактивной жидкости в области протеза.

[18] Частота осложнений может зависеть от многих факторов, начиная от используемого протеза и заканчивая способом его имплантации. На сегодняшний день, помимо техники хирурга, необходимо учитывать характеристики синтетических полимерных материалов для повышения эффективности протезирующих способов, поскольку осложнения, связанные с низким качеством протеза, могут перечеркнуть даже самую совершенную хирургическую технику.

Применение таких материалов, как капрон, поролон, поливинилалкоголь, фторопласт и многих других увеличило частоту инфильтратов, сером и нагноений, длительно не заживающих свищей, секвестрации трансплантатов.[14] Некоторые авторы писали о канцерогенности пластмасс при их длительном пребывании в организме.

[3][17][24] Учитывая все вышесказанное, синтетический материал для герниопластики должен быть химически инертным, прочным, эластичным, удобным для стерилизации и доступным по стоимости, протез не должен обладать канцерогенными и провоспалительными свойствами.

С развитием лапароскопической герниологии в последнее время появилось дополнительное требование — возможность образовывать барьер для развития спаек со стороны брюшной полости. J.P. Аmid (1997) выделяет четыре вида синтетических материалов:

Вид № 1 — тотально-микропористый эндопротез (атриум, марлекс, пролен, трелекс). Диаметр микропор у данного типа более 75 мкм. Через эти поры проникают свободно макрофаги, фибробласты, капилляры, коллагеновые волокна.

Вид №2 — тотально-микропористый протез (Gоre-Tex; хирургическая мембрана и двойная сеть) с размером микропор меньше 10 мкм.

Вид №3 — макропористый эндопротез с мультифиламентным компонентом (тефлон, мерсилен, дакрон, плетеная полипропиленовая сеть).

Вид № 4 — материалы с субмикроскопическими порами. Материалы 4-го типа практически не пригодны для пластики, однако в ряде случаев используются в сочетании с протезами 1-го типа для внутрибрюшной имплантации. В случаях инфицирования материала при порозности его волокон менее 10 мкм, протезы приходится полностью удалять, так как оставление его ведет к образованию хронического очага инфекции.

Вышеописанные свойства встречаются в плетеных и крученых нитях, вследствие этого хороший протезный материал должен состоять из монофиламентных нитей. Основным материалом, отвечающим требованию, является полипропилен, при изучении которого не было выявлено признаков отторжения, канцерогенности и рассасывания с течением времени.

На его основе были созданы ткани монофиламентная полипропиленовая сетка Mаrlex, бифиламентная полипропиленовая сетка Prоlene, полифиламентная полипропиленовая сетка Surgiprо, которые применяются и по сей день. Также диаметр пор материала определяет скорость и качество его вживления в ткань организма.

Было доказано, что при размере пор более 75 мкм имплант в течение месяца на всю толщу прорастает коллагеновыми волокнами и фиброцитами, тогда как при порах меньшего размера превалирует гистиоцитарная инфильтрация и, как следствие, более слабая фиксация синтетического материала в тканях организма.

Использование протезов Mаrlex и Prоlene, размеры пор которых составляют 100 мкм, позволило снизить частоту раневых инфекционных осложнений по сравнению с лавсаном (мерсиленом) с 15% до 5%, а образование свищей — с 15% до 2%. Экспериментально было доказано, что оптимальный размер пор равен 2-3 мм.

[22] Протезы из политетрафлюороэтилена (Gоre-Tex) достаточно инертны, сопоставимы с полипропиленом, однако адгезивные свойства их меньше, ввиду чего менее прочно вживляются в ткань организма. Помимо этого, их применение довольно часто осложняется хроническим инфицированием тканей. J.J.

Bаuer с соавт. (2002) сообщает об использовании Gоre-Tex при операциях по поводу обширных грыж, результатом явилось нагноение раны у 7,1% и рецидив грыжи у 10,7% больных, у одного пациента протез пришлось удалить. Поэтому Gоre-Tex применяется исключительно при лапароскопических герниопластиках, при которых вероятность инфицирования протеза сведена к минимуму ввиду напряженного карбоксиперитонеума.[10]

Более нежный соединительнотканный рубец позволяет формировать применение так называемых «облегченных» сеток (Viprо, Viprо-2, Ultrаprо), то есть сеток с уменьшенным количеством полипропилена на единицу площади протеза, что уменьшает интенсивность воспалительной реакции.

В настоящее время широкое применение получили полипропиленовые сетки PMS (6 11 см), PMM (15 15 см), PML (30 30 см), PMH, выпускаемые фирмой «Ethicоn»; полипропиленовые сетки SPMM-35 (7 13 см), SPMM-66 (15 15 см), SPMM-135 (22 33 см), выпускаемые корпорацией «TYCО», а также монофиламентная полипропиленовая сетка, выпускаемая санктпетербургской фирмой «Линтекс».

В мире ежегодно используется около 1 миллиона сетчатых имплантов для герниопластики. В некоторых странах до 90% всех грыж оперируется с использованием сетчатых полипропиленовых протезов.[22] 

Среди методов протезирующей герниопластики можно выделить две большие группы: «ненатяжные» способы и комбинированные. Суть ненатяжной пластики заключается в использовании для закрытия грыжевого дефекта собственных тканей больного без полной адаптации (соприкосновения) краев грыжевого дефекта в комбинации с сетчатым протезом.

При этом сетка может размещаться и фиксироваться различными способами, по принципу оnlаy, inlаy, оnlаy inlаy, sublаy. При комбинированной протезирующей пластике грыжевой дефект устраняется полностью местными тканями, путем сопоставления и послойной полной адаптации его краев (натяжная пластика), благодаря чему происходит восстановление нормального топографо-анатомического строения брюшной стенки и ее функции, и дополнительно укрепляется протезом, который может располагаться по принципу оnlаy или sublаy.

На основании вышеизложенного натяжную пластику многие хирурги-герниологи называют радикальной, а ненатяжную — паллиативной. Однако полное, послойное сопоставление топографо-анатомического строения брюшной стенки при обширных и гигантских грыжах, к сожалению, не всегда представляется возможным.

Ненатяжные способы протезирующей герниопластики

Суть заключается в пластике грыжевых ворот экзогенным материалом без какой-либо адаптации краев дефекта. Существует большое количество разнообразных способов ненатяжной герниопластики, отличающихся как способами размещения протеза, так и способами их фиксации. Основные способы ненатяжной герниопластики:

В девяностые годы были предложены для пластики гигантских грыж различные способы:

Комбинированные способы протезирующей герниопластики

В случаях применения «комбинированных способов» пластики закрытие грыжевого дефекта включает в себя один из вышеперечисленных способов апоневротической пластики только за счет местных тканей, а протез фиксируется над или под апоневрозом. Выбор того или иного метода пластики осуществляется хирургом индивидуально, в зависимости от вида и размера грыжи, состояния местных тканей, возраста пациента и наличия сопутствующей патологии.

На основании опыта хирургического лечения 188 пациентов с обширными и гигантскими грыжами В.Г. Лубянский с соавт. (2008) установили, что у больных до операции имеются нарушения функции брюшно-кавальной помпы, связанные с разрушением передней брюшной стенки и снижением подвижности купола диафрагмы.

Часть кишечника при этом располагается за пределами брюшной полости. Всё это обуславливает низкое внутрибрюшное давление, что, в свою очередь, приводит к обструктивным и рестриктивным заболеваниям лёгких. При реконструкции передней брюшной стенки происходит восстановление работы брюшно-кавальной помпы, это обеспечивает увеличение скорости венозного кровотока в бедренной вене и является основой профилактики тромбоэмболических осложнений.

Вышесказанное обуславливает преимущество применения комбинированных методов протезирующей герниопластики вентральных грыж перед ненатяжными, заключающееся в устранении дооперационного патологического взаиморасположения анатомических структур передней брюшной стенки и восстановления физиологических свойств брюшного пресса.

Чтобы предотвратить угнетение моторики кишечника, поднятие диафрагмы и смещение органов грудной клетки, которые могут привести к нарушению сердечной деятельности, дыхания и развитию абдоминального компартмент-синдрома, определяются четкие показания к тому или иному виду операции.

Особое значение имеет предоперационная подготовка больных и своевременная профилактика сердечно-легочных осложнений в раннем послеоперационном периоде. По данным В.Н. Егиева и Д.В. Чижова (2004), применение комбинированной пластики дает до 20% рецидивов заболевания.

Эндовидеохирургические методики протезирующей герниопластики

Новые горизонты в герниохирургии открывает малоинвазивная лапароскопическая техника, которая позволяет нивелировать многие недостатки традиционной герниопластики. Переворот в герниопластике в 1993 году совершил Karl LeBlanc, который предложил новую методику лапароскопической герниоплатики, при выполнении которой сетчатый эндопротез устанавливался внутрибрюшинно и его фиксация осуществлялась лапароскопически.

Данная тактика в мировой литературе получила название IPOM (intraperitoneal onlay mesh). Техника IPOM предусматривает закрытие грыжевого дефекта с помощью специальных сетчатых эндопротезов, отличительной особенностью которых является двухслойное строение.

Одна сторона сетки покрыта специальным раствором, который не вызывает адгезии при контакте с внутренними органами, вторая, наоборот, с адгезивными свойствами, чтобы как можно прочнее соединиться с брюшиной. Сетка подвешивается с помощью нерассасывающихся лигатур в брюшной полости и фиксируется с по периметру с помощью такеров.

Передовая методика в хирургии пупочных и вентральных грыж с эндопротезом Ventralex ST

Для выполнения операции по этой технологии пупочная или вентральная грыжа должна быть ранее не оперирована и с размером грыжевых ворот не более 6 кв. см. Оперативное вмешательство выполняется через небольшой герниотомический разрез и еще один дополнительный троакарный доступ в 5 мм.

Под эндотрахеальным наркозом по левому флангу устанавливается 5 мм троакар. После выполняется герниотомический разрез до 1.5—2 см в области выпячивания и резецируется грыжевой мешок с его содержимым. Удаление содержимого грыжевого мешка безопасно, т. к. до этого было выполнение лапароскопии и выявлено, что нет риска повреждения внутренних органов.

В брюшную полость вводится эндопротез Ventralex, напоминающий по форме гриб, имеющий, как было сказано ранее, две поверхности — фиксирующую и защитную. После установки эндопротеза Ventralex выполняется повторно лапароскопия для проверки качества установки протеза. После накладываются несколько кожных швов, и операция закончена.

Лечение пупочных и вентральных грыж этим способом имеет ряд преимуществ:

По данным многих авторов, частота осложнений после лапароскопической герниопластики колеблется от 2 до 26%, а частота рецидивов заболевания варьирует от 0 до 17%. Одним из основных настораживающих моментов при применении лапароскопии для лечения ПВГ является наличие длительного спаечного процесса в брюшной полости. При установке портов высока вероятность повреждения органов брюшной полости, вовлеченных в спаечный процесс.

Этиология, диагностика и лечение при эндометритах у собак

1. Абдельазиз С. Лечение коров с послеродовыми осложнениями /С Абдельазиз //II Межвуз.науч.-практ.конф.студентов и молодых ученых: Волгогр.обл.: Сб.науч.ст. Волгоград, 1997. — Вып. 6. — С. 201-202.

2. Абрамченко В.В. Гнойно-септическая инфекция в акушерско-гинекологической практике /В.В. Абрамченко, Д.Ф. Костючек, Г.Н. Перфильева.-СПб., 1994.-398 с.

3. Аллен В.Э. Полный курс акушерства и гинекологии собак /В.Э. Аллен М.: Аквариум, 1999- 446 с.

4. Аминева Х.К., Журавлева Т.Б. Железистая гиперплазия эндометрия при экспериментальном гиперэстрогенизме / Х.К. Аминева, Т.Б. Журавлева //Архив патологоанатома. 1984, №. 1. С. 53—60.

5. Апатенко В.М. Иммунодефицит у животных /В.М. Апатенко //Ветеринария. М., 1982. — №5. -С. 29-30.

6. Афонский С.И. Биохимия животных. / С.И. Афонский. М.: Высшая школа, 1970. — 620 с.

Про собак:  У собаки слезятся глаза — 14 ответов ветеринара на вопрос №96745 | СпросиВрача

7. Барр Ф. Ультразвуковая диагностика заболеваний собак и кошек / Ф. Барр. М.: Аквариум ЛТД, 1999. — 208 с.

8. Белобородов В.Б. Микробиолог и клиницист взаимодействие на практике. / В.Б. Белобородов //Медицина для всех. — 1998. — № 5. — С. 35-39.

9. Белов А.Д. Болезни собак. / А.Д.Белов, Е.П. Данилов, И.И. Дикур. М.: Агропромиздат, 1990. — 290 с.

10. Белов А. Д. Болезни собак. 2-е изд. / А.Д. Белов, Е. П. Данилов, И. И. Дикур. М.: Колос, 1995,- 386 с.

11. Белоусов Ю.Б. Клиническая фармакология и фармакотерапия. /Ю.Б. Белоусов, B.C. Моисеев, В.К. Лепахин. М.: Универсум, 1993. -345 с.

12. Бондаренко С.В. Электрокардиография собак. /Бондаренко С.В, Малкова Н.В. М.: Аквариум, 2000. — 92 с.

13. Бохман Я.В. Об особенностях организма больных раком тела матки / Я.В. Бохман // Вопросы онкологии. 1983. — Т.9, № 8. — С. 30—37.

14. Бочаров Н.А. Частная патология и терапия внутренних незаразных болезней домашних животных. / А.Н. Бочаров. М.: СЕЛЬХОЗИЗДАТ, 1978. —279 с.

15. Братюха С. И. Болезни собак и кошек. Справ. Пособие 3-е изд., перераб. и доп. / С. И. Братюха, И. С, Нагорный, И. П. Ревенко. К.: Вища школа. Головное изд-во,1989. — 255 с.

16. Васильева Е.А. Клиническая биохимия сельскохозяйственных животных. / Е.А. Васильева. -М.: Россельхозиздат. 1971. 126 с.

17. Вихляева Е.М. Руководство по гинекологической эндокринологии. /Е.М. Вихляева. М.: Мединформ агентство, 1997. — 219 с.

18. Вишневская Л.Г. Клинико-морфологические параллели при дис-пластической слизистой оболочке тела матки / Л.Г. Вишневская //Акушерство и гинекология. 1986. — № 8. С. 33—38.

19. Вундер П.А. Эндокринология пола /П.А. Вундер. М.: Наука, 1980.- 164 с.

20. Гельфанд Б.Р. Абдоминальный сепсис: современный взгляд на нестареющую проблему /Б.Р.Гельфанд, В.А. Гологорский, С.З. Бурневич //Вестник интенсивной терапии,- 1997. №1-2.- С.73-79.

21. Георгиевский В.И. Минеральное питание животных. /В.И. Георгиевский. М.: Колос, 1979. — 471 с.

22. Георгиевский В.И. Физиология сельскохозяйственных животных. / В.И. Георгиевский М.: Агропромиздат, 1990. — 511 с.

23. Гермонпрез Э. Аускультация и электрокардиограмма собак. / Э. Гермонпрез //Ветеринар. 2000. — №2. — С. 4-6.

24. Гистохимические методы в диагностике опухолей. /Под ред. Н. А. Краевского. М.: Медицина, 1988. — 124 с.

25. Глаз А.В. Влияние пролонгированных гормональных препаратов на секреторную активность яичников и щитовидной железы /А.В. Глаз, Е.П. Кремлев //Вет.и зооинж.пробл.в животноводстве и науч.-метод.обеспечение учеб.процесса Минск, 1997. С.89-91.

26. Дабенок Г. Электрокардиография у собак / Г. Дабренок //Ветеринар. 2000. — №3. -С. 16-19.

27. Дильман В.М. Клиническое применение половых гормонов и их аналогов /В.М. Дильман. JL: Медицина, 1981. — 199 с.

28. Евдокимов П.Д. Витамины, микроэлементы, биостимуляторы и антибиотики в животноводстве и ветеринарии. /П.Д. Евдокимов, В.И. Артемьев. JL: Лениздат. -1974. — 228 с.

29. Егорова Л.Г. Морфофункциональные изменения в системе крови при нарушении репродуктивной функции у лошадей /Л.Г. Егорова //III Пущин. конф. молодых ученых: Тез. докл. Пущино, 1998. — С. 147.

30. Единицы С.И. в медицине. Женева, ВОЗ. -1979. — 83 с.

31. Елесеев А.Н. Болезни собак. /А.Н. Елесеев. М.: Росагропромиз-дат, 1998.-169 с.

32. Железное Б.И. О некоторых гиперпластических процессах эндометрия / Б.И. Железное //Акушерство и гинекология. 1983. — № 5. — С. 1 — 7.

33. Загребина В.А. Гинекология. 2-е изд. перераб. и доп. /В.А. За-гребина, A.M. Торчинов. -М.: Медицина, 1991.-334 с.

34. Зайчик А.Ш. Основы общей патологии. /А.Ш. Зайчик, Л.П. Чу-рилов. СПб., ЭЛБИ-СПб, 1999. — 605 с.

35. Зильбер А.П. Акушерство глазами анестезиолога./А.П. Зильбер, Е.М. Шифман Петрозаводск: Б.и., 1997.- 396 с.

36. Златман А.Ф. Гиперплазия эндометрия и гиперэстрогения. /А.Ф. Златман, Н.В. Свечникова //Проблемы эндокринологии. 1980. — № 6. — С. 106—112.

37. Златман А.Ф. Маточные кровотечения на почве гиперлютеине-мии и их лечение /А.Ф. Златман. //Проблемы эндокринологии. 1983. — Т. 9, №3. — С. 62.

38. Зорина А.А. Материалы к морфологии афферентной иннервации влагалища и матки: Автореф. дис. д-ра. мед. акад. последиплом. образования Л., 1965.-23 с.

39. Карпов В.А. Акушерство и гинекология мелких домашних животных./ В.А. Карпов М.: Росагропромиздат, 1990. — 288 с.

40. Карпуть И.М. Аутоиммунные заболевания животных /И.М. Кар-путь. Известия АН БССР: Сельхознаука, 1989. — 194 с.

41. Карпуть И.М. Иммунология и иммунопатология болезней молодняка / И.М. Карпуть. Минск: Ураджай, 1993. -287 с.

42. Карташов С.Н. Анемия при пиометре у сук /С.Н. Карташов, Л.П. Миронова, П.А. Волков //Материалы 2 международной научно-практической конференции, посвященной 65-летию факультета ветеринарной медицины СтГАУ.- Ставрополь, 2004. С. 327-329.

43. Карташов С.Н. Артериальное давление у собак при пиометре /С.Н. Карташов, Л.П. Миронова, П.А. Волков //Научная мысль Кавказа. Северо-Кавказский научный центр высшей школы. Ростов на Дону, 2004. -№8.-С. 142-146

44. Карташов С.Н. Гепатопривный синдром при пиометре у собак / С.Н. Карташов, Л.П. Миронова, П.А. Волков //Научная мысль Кавказа. Северо-Кавказский научный центр высшей школы. Ростов на Дону, 2004. — №9. -С. 174-177.

45. Карташов С.Н. Индекс тяжести пневмонии у собак /С.Н. Карташов, В.И. Федюк //Актуальные проблемы ветеринарной медицины мелкихдомашних животных на Северном Кавказе. Материалы VI международной конференции. Ставрополь, 2001. — С. 49.

46. Кашин А. Оказание хирургической помощи собакам. /А. Кашин, Н. Левченко // Ветеринария. 1994. — №3. — С. 50 — 54.

47. Кватер Е.И. Гормональная диагностика и терапия в акушерстве и гинекологии /Е.И. Кватер. М.: Издательство, 1981. — 359 с.

48. Клечиков В.З., Использование криостатных срезов для гистологической экспресс диагностики./В.З. Клечиков, Л.И. Планер, В.А. Прянишников //Архив патологоанатома. 1984. — Т. 36, № 2. С. 73 — 75.

49. Козаченко В.П. Содержание щелочной фосфатазы в эндометрии при геморрагической метропатии /В.П. Козаченко //Архив патологоанатома. 1982.-№11 С. 63-66.

50. Коляков Я.Е. Ветеринарная иммунология /Я.Е. Коляков. — М.: Колос, 1986.-271 с.

51. Кондрахин И.П. Клиническая лабораторная диагностика в ветеринарии /И.П. Кондрахин, Н.В. Курилов, А.Г. Малахов и др. М.: Агропромиздат, 1985.-287 с.

52. Кононский А.И. Биохимия животных: Учеб. пособие для вузов. /А.И. Кононский. Киев: Вища школа, 1980.- 432 с.

53. Коренева Г.П. Нуклеиновые кислоты эндометрия у больных функциональным маточным кровотечением /Г.П. Коренева //Акушерство и гинекология. 1982. — № 6. — С. 72 — 74.

54. Кост Е.А. Справочник по клиническим лабораторным методам исследования. / Е.А. Кост. — М.: Медицина, 1969.

55. Кудрявцев А.А. Клиническая гематология животных. /А.А. Кудрявцев, Кудрявцева JI.A. М.: Колос, -1974. — 399 с.

56. Кудряшов А.А. Структура причин падежа собак в Санкт-Петербурге по данным за 21 год. /А.А. Кудряшов, В.Н. Миронов //Ветеринария. 1994.-№. 9.-С. 49-51.

57. Кудряшов А.А. Патологическая анатомия и патогенез инфекционных болезней собак и кошек. /А.А. Кудряшов. Санкт-Петербург, 1999. — с. 175.

58. Кузьмич Р.Г. Особенности течения послеродового периода у коров с низким содержанием каротина в крови. / Р.Г. Кузмич // Вет. и зооинж. пробл. в животноводстве и науч.-метод. обеспечение учеб. процесса 1997. -№1.-С. 110-112.

59. Кулаков В.И. Анестезия и реанимация в акушерстве и гинекологии. /В.И. Кулаков, В.Н. Серов, А.Н. Абубакирова, Е.А. Чернуха, И.И. Баранов, Т.А. Федорова. М.: Триада X. — 2000. — 382 с.

60. Кулябко Б.В. Опыт морфологической классификации железистых гиперплазии эндометрия при дисфункциональных маточных кровотечениях /Б.В. Кулябко //Акушерство и гинекология. 1982. — № 6. С. 65 — 71.

61. Лавров А.Н. Применение биостимульгина для терапии эндометритов у коров /А.Н. Лавров, О.П. Ивашкевич, А.В. Лиленко, А.Г. Ботянов-ский //Вет. и зооинж. пробл. в животноводстве и науч.-метод. обеспечение учеб. процесса. 1997. — С. 114 — 116.

62. Лебедев А.В. Незаразные болезни собак и кошек. /А.В. Лебедев, С.В. Старченков, С.Н. Хохрин, Г.Г. Щербаков. С. Пб.: ГРИОРД, 2000. — 296 с.

63. Лукин В.А. Исследование катехоламинов и активности моноами-ноксидазы в эндометрии на протяжении нормального менструального цикла /В.А. Лукин //Акушерство и гинекология. 1985. — № 12. — С. 22 — 24.

64. Любашенко С .Я. Болезни собак. /С .Я. Любашенко. М., Колос,1974.

65. Любашенко С.Я. Болезни собак. /С.Я. Любашенко М.: Колос,1978.

66. Майоров А.И. Болезни собак. /А.И. Майоров. М.: Колос, 2001. -472 с.

67. Малахова М.Я. Методы биохимической регистрации эндогенной интоксикации /М.Я. Малахова //Эфферентная терапия. 1995 .- №1 .-С.61 -64.

68. Мандельштам А.Э. Семиотика и диагностика женских болезней /A3. Мандельштам. Л.: Медицина, 1989. — 691 с.

69. Мандельштам В.А. Маточные кровотечения в менопаузе и их значение в онкогинекологии: Автореф. дис. д-ра. мед. наук /В.А. Мандельштам; Ленинградский мед. ин-т. Л., — 1970. — 25 с.

70. Мартиросян Л.М. О полипах эндометрия. /Л.М. Мартисорян //Акушерство и гинекология. 1990. — №2. — С. 69 — 70.

71. Мартынов А.И. Интенсивная терапия. /А.И. Мартынов М.: ГЭОТАР МЕДИЦИНА, 1999,- 639 с.

72. Меньшиков В.В. Лабораторные методы исследования в клинике. /В.В. Меньшиков М.: Медицина, 1987.

73. Механизмы противоопухолевого действия гормонов. /Н.И. Лазарев, К.С. Шароухова, М.Г. Гончарова, М.А. Панков, В.И. Самойлов.М //Медицина.- 1994,-№5 С. 168-171.

74. Навашин С.М. Особенности современной антибиотикотерапии /С.М. Навашин, И.П. Фомина //Клиническая медицина. 1979. — №.7. — С. 1022.

75. Нежданов А.Г. Диагностика фетоплацентарной недостаточности и прогнозирование перинатальной патологии у коров. /А.Г. Нежданов, К.Г. Дашукаева //Вет. и зооинж пробл. в животноводстве и науч.-метод, обеспечение учеб. процесса Минск: 1997. — С. 126 — 127.

76. Никольский В.В. Возрастные изменения иммунологической реактивности животных. /В.В. Никольский. М.: Колос, 1966. — 410 с.

77. Ниманд Х.Г., Болезни собак Практическое руководство для ветеринарных врачей. /Х.Г. Ниманд, П.Ф. Сутер М.: Аквариум, — 1999.- 816 с.

78. Овсянникова Т.В. Особенности лечения бесплодия при гиперанд-рогении /Т.В. Овсянникова, О.В. Глазкова //Гинекология. 2001. №3. — С.-54-56.

79. Омеляненко М. М. Патоморфолопчш змши стшки матки сук при nioMeTpi //Зб1рник наукових праць: Науковий вюник НАУ. 2000. — №4. -С.83 -86.

80. Основы эндокринологической гинекологии: /Под ред. К. Н. Жмакина. М.: Медицина. — 1986. — 376 с.

81. Сметник В.П. Неоперативная гинекология. /В.П. Сметник, Л.Г. Тумилович С.Пб: Сотис, 1995. — 261 с.

82. Соколовский Р. М. Морфогенез и патогенез «псевдоэрозии» шейки матки женщины: Автореф. дис. д-ра. мед. наук /Р.Д. Соколовский; Ленинградский мед. ин-т. Л.: 1977. -25 с.

83. Сольский Я.П. Практическое акушерство /Я.П. Сольский Киев: Здоровье, 1977. — 663 с.

84. Степаненко М.В. Методика кормления собак. /М.В. Степаненко //Материалы международной научно-практической конференции. III выпуск. -Троицк: -2000.-С. 4-5.

85. Степанова Р.Н. Митотическая активность клеточных элементов эндометрия при нормальном менструальном цикле /Р.Н Степанова //Акушерство и гинекология. 1985. — №3. — С. 56 — 58.

86. Стоилов П.Г. Применение ультразвуковой диагностики при лечении хирургических заболеваний у животных: Автореф. дис. канд. вет. наук /П.Г. Стоилов; С.-Петерб. гос. акад. вет. медицины. СПб., 1998. — 21 с.

87. Строганова К.П. Нормальная и патологическая анатомия и гистология женских половых органов /К.П. Строганов. М.: Медпрактика, 1989. -331 с.

88. Струков А.И. Патологическая анатомия /А.И. Струков — М.: Медицина, 1971. 624 с.

89. Студенцов А.П. Ветеринарное акушурство, гинекология и биотехника размножения. /А.П. Студенцов М.: Колос, 2000. — 495 с.

90. Телунц А.В. Особенности клинического течения синдрома гипе-рандрогении и принципы его терапии у девочек-подростков. /А.В. Телунц //Акушерство и гинекология. 2002. — №4. — С. 27 — 28.

91. Топчиева О.И. Морфологические изменения матки и течение воспалительного процесса в эндометрии после иссечения подчревного нерва /О.И. Топчиева //Архив патанатома. 1980. — №1,. — С. 52 — 60.

92. Топчиева О.И. Влияние эстрогенных гормонов на течение воспалительного и регенеративного процесса в эндометрии /О.И. Топчиева //Акушерство и гинекология. 1983. — №6. — С. 79 — 84.

93. Топчиева О.И. Значение атипических изменений эндометрия (реакция Ариас-Стелла) для диагностики нарушений внематочной беременности /О.И. Топчиева //Акушерство и гинекология. 1983. — №4. — С. 19-22.

94. Топчиева О.И. О регенерации эпителия матки при поверхностном механическом повреждении слизистой оболочки. /О. И. Топчиева //Архив анатома. 1986. — №4. — С. 49 — 54.

95. Топчиева О.И. Гистологическая диагностика по соскобам эндометрия. /О.И. Топчиева. Л.: Медицина, 1987. — 136 с.

96. Топчиева О.И. Менструальные желтые тела и их липоиды /О.И. Топчиева //Акушерство и гинекология. 1998. — №2. — С. 157 — 162.

97. Топчиева О.И. Значение гистологического исследования соско-бов эндометрия для диагностики нарушенной внематочной беременности /О.И. Топчиева, И.И. Семенова //Акушерство и гинекология. 1999. №9. — С. 29 — 30.

Про собак:  Отит ушей у собаки - симптомы и рекомендательные препараты для лечения

98. Фарроу С.С. Рентгенограммы, специально предназначенные для постановки диагноза у больной собаки /С.С. Фарроу //Фокус. 1996. — Т.6, №4.-С. 25-28.

99. Федоров Ю.Н. Иммунодефицита домашних животных. /Ю.Н. Федоров, О.А Верховский М.: Медпрактика, 1996.-95 с.

100. Федюк В.И. Справочник по болезням собак и кошек. /В.И. Фе-дюк, И.Д. Александров, Т.Н. Дерезина, С.Н. Карташов. Ростов н /Д.: Феникс, 2000. — 324 с.

101. Хаитов P.M. Сепсис /P.M. Хаитов, Б.В. Пинегин //Практ. врач. -1997.-№9.-С. 5-13.

102. Чекнев С.Б. Механизмы обеспечения регуляторного баланса в комплексе естественных цитотоксических реакций: /С.Б. Чекнев; Московская мед. акад. последиплом. образования. М., 1997. — 48 с.

103. Черкасов С.В. Персистентные характеристики микрофлоры репродуктивного тракта женщин в норме и при патологии: Автореф. дис . канд. мед. наук /С.В. Черкасов; Оренбургская государственная медицинская академия. Оренбург, 1998. — 18 с.

104. Черногузов А.И. Применение гонадотропина СЖК и сурфагона при фолликулярных кистах яичников у коров /А.И. Черногузов //Вет. и зооинж. пробл. в животноводстве и науч.-метод. обеспечение учеб. процесса -Минск: 1997.-С. 156 158.

105. Шифман Ф.Д. Патофизиология крови /Ф.Д. Шифман. С-Пб.: БИНОМ, 2000.-207 с.

106. Щебетовский Д.А. Определение степени тяжести эндотоксикоза клиническими методами при патологических родах у сук. /Д.А. Щебетовский, Л.П. Миронова, С.Н.Карташов //Научная мысль Кавказа. 2004. — №3. -С. 142- 144.

107. Щербакова Э.Г. Состояние фагоцитоза в условиях воздействия иммуносупрессоров и иммуностимуляторов: Фагоцитоз и иммунитет. /Э.Г. Щербакова, Г.А. Растунова, Г.К.Алехин. М.: Вирусология, 1983.-245 с.

108. Эльце К. Диагностика «тихой» течки у коров (ареактивного полового цикла) и выбор времени осеменения /К. Эльце, Д. Миссаль //Веет .и зооинж. пробл. в животноводстве и науч.-метод. обеспечение учебного процесса. Минск: 1997. — С. 165 — 167.

109. Юркевич В.А. Чувствительность микрофлоры матки коров, больных эндометритами, к противомикробным препаратам /В.А. Юркевич //Вет. и зооинж. пробл. в животноводстве и науч.-метод. обеспечение учебного процесса. Минск: 1997. — С. 167 — 169.

110. Яковлева И.А. Состояние эпителия шейки матки в различные фазы менструального цикла /И.А. Яковлева //Акушерство и гинекология. -1987. №5-С. 45-49.

111. Arosh JA, Parent J, Chapdelaine P, Sirois J, Fortier MA: Expression of cyclooxygenases 1 and 2 and prostaglandin E synthase in bovine endometrial tissue during the estrous cycle. Biol Reprod 2002.

112. Arthur GH, Noakes DE, Pearson H: Veterinary Reproduction and Obstetrics 6 Edition Philadelphia: Bailliere Tindall 1989.

113. Benoit AM, Dailey RA: Catheterization of the caudal vena cava via lateral saphenous vein in the ewe, cow, and gilt: an alternative to uteroovarian and medial coccygeal vein catheters. J Anim Sci 1991.

114. Black WG, Ulberg LC, Kidder HE, Simon J, McNutt SH, Casida LE: Inflammatory response of the bovine endometrium. Am J Vet Res 1953.

115. Cai TQ, Weston PG, Lund LA, Brodie B, McKenna DJ, Wagner WC: Association between neutrophil functions and periparturient disorders in cows.

116. Cooke RG, Ahmad N: Delayed luteolysis after intra-uterine infusions of nordihydroguaiaretic acid in the ewe. Anim Reprod Sci 1998.

117. Del Vecchio RP, Matsas DJ, Inzana TJ, Sponenberg DP, Lewis GS: Effect of intrauterine bacterial infusions and subsequent endometritis on prostaglandin F2a metabolite concentrations in postpartum beef cows. J Anim Sci 1992.

118. Del Vecchio RP, Matsas DJ, Fortin S, Sponenberg DP, Lewis GS: Spontaneous uterine infections are associated with elevated prostaglandin F2a metabolite concentrations in postpartum dairy cows. Theriogenology 1994.

119. Dhaliwal GS, Murray RD, Woldehiwet Z: Some aspects of immunology of the bovine uterus related to treatments for endometritis. Anim Reprod Sci 2001.

120. Diaz FJ, Anderson LE, Wu YL, Rabot A, Tsai SJ, Wiltbank MC: Regulation of progesterone and prostaglandin F2a production in the CL. Mol Cell Endocrinol 2002.

121. Fortin S, Sayre BL, Lewis GS: Does exogenous progestogen alter the relationships among PGF2a, 13,14-dihydro-15-keto-PGF2a, progesterone, and estrogens in ovarian-intact ewes around the time of luteolysis? Prostaglandins 1994.

122. Griffin JFT, Hartigan PJ, Nunn WR: Non-specific uterine infection and bovine fertility. I. Infection patterns and endometritis during the first seven weeks post-partum. Theriogenology 1974.

123. Guilbault LA, Thatcher WW, Drost M, Hopkins SM: Source of F series prostaglandins during the early postpartum period in cattle. Biol Reprod 1984.

124. Guthrie HD, Polge C: Luteal function and oestrus in gilts treated with a synthetic analogue of prostaglandin F2a (ICI 79,939) at various times during the oestrous cycle. J Reprod Fertil 1976.

125. Hansen PJ: Regulation of uterine immune function by progesterone -lessons from the sheep. J Reprod Immunol 1998.

126. Hawk HW, Turner GD, Sykes JF: Variation in the inflammatory response and bactericidal activity of the sheep uterus during the estrous cycle. Am J Vet Res 1961.

127. Hawk HW, Brinsfield TH, Turner GD, Whitmore GW, Norcross MA: Effect of ovarian status on induced acute inflammatory responses in cattle uteri. Am J Vet Res 1964.

128. Hoedemaker M, Lund LA, Wagner WC: Influence of arachidonic acid metabolites and steroids on function of bovine polymorphonuclear neutrophils. Am J Vet Res 1992.

129. Hunt JS, Miller L, Roby KF, Huang J, Piatt JS, DeBrot BL: Female steroid hormones regulate production of pro-inflammatory molecules in uterine leukocytes. J Reprod Immunol 1997.

130. Hussain AM: Bovine uterine defense mechanisms: a review. J Vet Med Ser 1989.

131. Hussain AM, Daniel RCW: Bovine endometritis: current and future alternative therapy. J Vet Med Ser 1991.

132. Kelly R.W., King AE, Critchley HO: Cytokine control in human endometrium. Reproduction 2001.

133. Kindahl H., Basu S., Fredriksson G., Goff A., Kunavongkrit A, Edqvist LE: Levels of prostaglandins F2a metabolites in blood and urine during early pregnancy. Anim Reprod Sci 1984.

134. Lander Chacin M.F., Hansen P.J., Drost M.: Effects of stage of the es-trous cycle and steroid treatment on uterine immunoglobulin content and polymorphonuclear leukocytes in cattle. Theriogenology 1990.

135. Leung S.T., Cheng Z, Sheldrick EL, Derecka K, Derecka K, Flint AP, Wathes DC: The effects of lipopolysaccharide and interleukins-1 alpha, -2 and -6 on oxytocin receptor expression and prostaglandin production in bovine endometrium. J Endocrinol 2001.

136. Lewis G.S: Uterine health and disorders. J Dairy Sci 1997.

137. Lewis G.S.: Role of ovarian progesterone and potential role of prostaglandin F2a and prostaglandin E2 in modulating the uterine response to infectious bacteria in postpartum ewes. J Anim Sci 2003.

138. Loudon JA, Elliott CL, Hills F, Bennett PR: Progesterone represses interleukin-8 and cyclo-oxygenase-2 in human lower segment fibroblast cells and amnion epithelial cells. Biol Reprod 2003.

139. Milvae RA, Alila HW, Hansel W: Involvement of lipoxygenase products of arachidonic acid metabolism in bovine luteal function. Biol Reprod 1986.

140. Mink L.E., Wulster-Radcliffe MC, Lewis GS: Ability of the uterus in anestrous ewes to resist infection.In Proceedings of the Western Section American Society of Animal Science 2002.

141. Mitchell GB, Albright BN, Caswell JL: Effect of interleukin-8 and granulocyte colony-stimulating factor on priming and activation of bovine neutrophils. Infect Immun 2003.

142. Mitchell SE, Robinson JJ, King ME, McKelvey WA, Williams LM: Interleukin 8 in the cervix of non-pregnant ewes. Reproduction 2002.

143. Miyamoto Y, Skarzynski DJ, Okuda K: Is tumor necrosis factor alpha a trigger for the initiation of endometrial prostaglandin F2a release at luteolysis in cattle? Biol Reprod 2000.

144. Montes MJ, Tortosa CG, Borja C, Abadia AC, Gonzalez-Gomez F, Ruiz C, Olivares EG: Constitutive secretion of interleukin-6 by human decidual stromal cells in culture. Regulatory effect of progesterone. Am J Reprod Immunol 1995, с 188-194.

145. Nakao T, Gamal A, Osawa T, Nakada K, Moriyoshi M, Kawata K: Postpartum plasma PGF metabolite profile in cows with dystocia and/or retained placenta, and effect of fenprostalene on uterine involution and reproductive performance. J Vet Med Sci 1997.

146. Narayansingh RM, Senchyna M, Carlson JC: Treatment with prostaglandin F2a increases expression of prostaglandin synthase-2 in the rat corpus luteum. Prostaglandins Other Lipid Mediat 2002.

147. Nikolakopoulos E, Watson ED: Uterine contractility is necessary for the clearance of intrauterine fluid but not bacteria after bacterial infusion in the mare. Theriogenology 1999.

148. Ottobre JS, Lewis GS, Thayne WV, Inskeep EK: Mechanism by which progesterone shortens the estrous cycle of the ewe. Biol Reprod 1980.

149. Pace-Asciak C, Granstrom E: Prostaglandins and Related Substances New York: Elsevier 1983.

150. Par G, Geli J, Kozma N, Varga P, Szekeres-Bartho J: Progesterone regulates IL12 expression in pregnancy lymphocytes by inhibiting phospholipase A2. Am J Reprod Immunol 2003.

151. Ramadan AA, Johnson GL III, Lewis GS: Regulation of uterine immune function during the estrous cycle and in response to infectious bacteria in sheep. J Anim Sci 1997.

152. Ribeiro W.O., Mishell D. R., Thorneycrofi I. H. Comparison of the pattern of androstendione, progesterone and estradiol during the human menstrual cycle.—«Am. J. Obstet. Gynec.», 1994, v. 119, p. 1026—1032.

153. Roitt I, Brostoff J, Male D: Immunology 5 Edition London: Mosby1998.

154. Rowson LEA, Lamming GE, Fry RM: The relationship between ovarian hormones and uterine infection. Vet Rec 1953.

155. Saad AM, Concha C, Astrom G: Alterations in neutrophil phagocytosis and lymphocyte blastogenesis in dairy cows around parturition. J Vet Med Ser 1989.

156. Seals RC, Matamoros I, Lewis GS: Relationship between postpartum changes in 13, 14-dihydro-15-keto-PGF2a concentrations in Holstein cows and their susceptibility to endometritis. J Anim Sci 2002.

157. Seals RC, Wulster-Radcliffe MC, Lewis GS: Modulation of the uterine response to infectious bacteria in postpartum ewes. Am J Reprod Immunol 2002.

158. Seals RC, Wulster-Radcliffe MC, Lewis GS: Uterine response to infectious bacteria in estrous cyclic ewes. Am J Reprod Immunol 2003.

159. Segerson EC, Gunsett FC: Interference with the cytolytic activity of interleukin-2-treated lymphocytes by bovine uterine luminal protein. Biol Reprod 1993.

160. Skarzynski DJ, Miyamoto Y, Okuda K: Production of prostaglandin F2a by cultured bovine endometrial cells in response to tumor necrosis factor a: cell type specificity and intracellular mechanisms. Biol Reprod 2000.

161. Slama H, Vaillancourt D, Goff AK: Pathophysiology of the puerperal period: relationship between prostaglandin E2 (PGE2) and uterine involution in the cow. Theriogenology 1991.

162. Slama H, Vaillancourt D, Goff AK: Leukotriene B4 in cows with normal calving, and in cows with retained fetal membranes and/or uterine subinvolution. Can J Vet Res 1993.

163. Steadman LE, Murdoch WJ: Production of leukotriene B4 by luteal tissues of sheep treated with prostaglandin F2a. Prostaglandins 1988.

164. Szekeres-Bartho J, Barakonyi A, Par G, Polgar B, Palkovics T, Szere-day L: Progesterone as an immunomodulatory molecule. Int Immunopharmacol 2001.

165. Tzora A, Leontides LS, Amiridis GS, Manos G, Fthenakis GC: Bacteriological and epidemiological findings during examination of the uterine content of ewes with retention of fetal membranes. Theriogenology 2002.

166. Usmani RH, Ahmad N, Shafiq P, Mirza MA: Effect of subclinical uterine infection on cervical and uterine involution, estrous activity and fertility in postpartum buffaloes. Theriogenology 2001.

167. Vagnoni KE, Abbruzzese SB, Christiansen ND, Holyoak GR: The influence of the phase of the estrous cycle on sheep endometrial tissue response to lipopolysaccharide. J Anim Sci 2001.

168. Wade DE, Lewis GS: Exogenous prostaglandin F2a stimulates ute-roovarian release of prostaglandin F2a in sheep: A possible component of the lute-olytic mechanism of action of prostaglandin F2a. Domestic Anim Endocrinol 1996.

169. Williams WF, Lewis GS, Thatcher WW, Underwood CS: Plasma 13,14-dihydro-15-keto-PGF2a (PGFM) in pregnant and nonpregnant heifers prior to and during surgery and following intrauterine injection of PGF2a. Prostaglandins 1983.

170. Wulster-Radcliffe MC, Seals RC, Lewis GS: Progesterone increases susceptibility of gilts to uterine infections after intrauterine inoculation with infectious bacteria. J Anim Sci 2003.

171. Zarco L, Stabenfeldt GH, Quirke JF, Kindahl H, Bradford GE: Release of prostaglandin F2a and the timing of events associated with luteolysis in ewes with oestrous cycles of different lengths.

Оцените статью
Собака и Я
Добавить комментарий