Роман Михаила Булгакова Собачье сердце
Роман Михаила Булгакова Собачье сердце был опубликован в 1925 году, но впервые увидел свет только в 1968 году одновременно в журналах Грани (Франкфурт) и Студент (Лондон), а затем в 1987 году в СССР в журнале Знамя.
Сложная вещь
Текст романа представляет собой сложное произведение, трудное для публикации даже сегодня. Булгаков сильно отстаивал свою точку зрения на роль интеллигенции в обществе, ее права и обязанности. Он видел интеллигенцию как цвет общества, наиболее важный слой.
Шариков — символ
В тексте романа Шариков представляет собой уродливый символ социальной деградации, который появляется в эпоху социальных потрясений. Он символизирует людей, готовых поддержать любую власть ради своей выгоды. Опасность Шариков при этом в том, что его влияние и разрушительные последствия для общества часто остаются незамеченными.
Цитаты из романа
- Пса, прилипавшего к ковру, тащили тыкать в сову.
- Человеку без документов строго воспрещается существовать.
- Слоны — животные полезные.
Персонажи
В романе встречаются такие персонажи как Филипп Филиппович, Шариков и Дарья Петровна Иванова. Каждый из них символизирует определенные аспекты общества и человеческой природы.
Отрывки
- Мордой его потычьте в сову, Филипп Филиппович, чтобы знал, как вещи портить.
- Шариков, чепуху говорите, и возмутительнее всего то, что говорите её безапелляционно и уверенно.
- Не толкайся, подлец! Слезай с подножки! Я тебе покажу твою мать!
Оценка
Роман Собачье сердце можно рассматривать как критику общества, высмеивая его проблемы и грехи через необычные образы и аллегории. Булгаков представляет жизнь во всех ее проявлениях, отражая сложные социальные и политические реалии своего времени.
Заключение
Этот роман Михаила Булгакова оставляет после себя множество вопросов и вызывает размышления о сущности человеческой природы и общества. Он остается актуальным и в наше время, продолжая вдохновлять читателей и затрагивать самые глубокие аспекты человеческого бытия.
Лактацион насилия
Лаской-с. Единственным способом, который возможен в обращении с живым существом. Террором ничего поделать нельзя с животным, на какой бы ступени развития оно ни стояло. Это я утверждал, утверждаю и буду утверждать. Они напрасно думают, что террор им поможет. Нет-с, нет-с, не поможет, какой бы он ни был: белый, красный и даже коричневый! Террор совершенно парализует нервную систему. —
Я купил этому прохвосту краковской колбасы на один рубль сорок копеек. —
У меня нет возможности повторить всё, что они говорили. Я не охотник до бессмыслиц. —
Вернее всякую безосновательную чушь
Взрослая девушка, а как ребёнок тащишь в рот всякую гадость. Не сметь!
Предупреждаю: ни я, ни доктор Борменталь не будем с тобой возиться, когда у тебя схватит живот. —
Коммунисты без ковра?
А почему вы позеленели? —
Почему убрали ковёр с парадной лестницы? Разве Карл Маркс запрещает держать на лестнице ковры? Разве где-нибудь у Карла Маркса сказано, что 2-й подъезд калабуховского дома на Пречистенке следует забить досками и ходить кругом через чёрный двор? Кому это нужно? Почему пролетарий не может оставить свои калоши внизу, а пачкает мрамор? —
Управление фонографом
Она носит несколько фонографический характер: как будто это существо где-то раньше слышало бранные слова, автоматически подсознательно занесло их в свой мозг и теперь изрыгает их пачками.
Успевает всюду тот, кто никуда не торопится.
Прочее
Сову чучельнику отправить сегодня же. —
Кроме того, вот тебе восемь рублей и шестнадцать копеек на трамвай, съезди к Мюру, купи ему хороший ошейник с цепью. —
Иван Арнольдович, покорнейше прошу, пива Шарикову не предлагать.
Заметьте, Иван Арнольдович, холодными закусками и супом закусывают только недорезанные большевиками помещики. Мало-мальски уважающий себя человек оперирует закусками горячими.
Диалоги
Преображенский: Я тебя выдеру! Не бойтесь, он не кусается. Я не кусаюсь? – удивился пёс.
Зина: Кра-ковской! Господи, да ему обрезков нужно было купить на двугривенный в мясной. Краковскую колбасу я сама лучше съем. — Только попробуй. Я тебе съем! Это отрава для человеческого желудка. Взрослая девушка, а как ребёнок тащишь в рот всякую гадость. Не сметь!
Вяземская: Во-первых, мы не господа.Преображенский: Во-первых, вы мужчина или женщина?
Преображенский: А вас, милостивый государь, прошу снять ваш головной убор.Пеструхин: Я вам не милостивый государь.